И снова о кровавом деле Халиды Искендеровой: убивала или нет?!

Продолжение истории

…Мушфиг Эльман оглы Аббасов. Добросовестному читателю haqqin.az эта фамилия, наверняка, показалась знакомой. Так оно и есть! Она фигурировала в опубликованном нами материале почти четыре  года назад. Статья та, вышедшая под заголовком – «Искали убийцу Искендерова. Не нашли. И… повесили на жену!» – в общественной среде вызвала бурный всплеск. Со временем она, как и многие подобные дела, начинают подзабываться. И вот… Есть-таки в небесах Прокуратор, который ставит все на места свои и, так или иначе, указывает на настоящего злодея. Правда, его подсказки, а затем и наказание за содеянное, к сожалению, не всегда совпадают с текущим временем нашего бытия. Но это дало о себе знать сравнительно быстро. Еще при жизни, изнывающей, без малого пять лет на тюремных нарах, Халиды Искендеровой.     

Итак, на стол председателя Верховного Суда легло заявление адвоката Джаваншира Сулейманова о пересмотре приговора и постановлений судов в отношении осужденной Халиды Искендеровой, в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. И вся история той трагедии, произошедшей в сентябре 2014 г., когда зверски, от десятка ножевых ран в своем доме был убит чиновник БТИ (Бюро технической инвентаризации) Физули Искендеров, представлялась теперь в ином свете. Вернее, в том, какой, она была на самом деле и какую заслонила собой черная тень следователя Мушфига Аббасова.
Отчаянные, полные возмущения и жалоб письма и обращения  самой Халиды и ее, тогда еще несовершеннолетней дочери Аманы Искендерли в различные органы власти изобиловали ответами, более похожими на отписки. Утверждения матери и дочери о том, что следствие ведется предвзято, поверхностно и не исследует иные версии, в том числе и причастность к убийству Физули Искендерова его родственников с их сообщниками, которыми двигал  очень понятный интерес – завладеть его многомиллионным состоянием – оставались без внимания. Отметались. Дескать, коль осуждена, сиди и не чирикай. И родственники – сестра убиенного Джамиля вместе со своим благоверным мужем Маиром Сулеймановым – по всем правилам стратегического замысла, выждав некоторое время, закусили удила и пошли в атаку за вожделенным. Началась она с поданного ими искового заявления в суд Низаминского района о взыскании с заключенной морального и материального ущерба, а самое главное, на что нельзя было не обратить внимание, с требованием признать Х. Искендерову и ее младшую дочь Аману недобросовестными наследниками. Ведь препятствий к этому уже не было. Так, во всяком случае, им казалось. И тут первая осечка. В означенном иске Низаминский суд чете Сулеймановых категорически отказал. Однако пять месяцев спустя состоявшийся в столичном апелляционном суде процесс под председательством Х. Джамиловой вынес решение о признании Халиды Искендеровой недобросовестным наследником ее покойного мужа. Это, надо сказать, стоило затрат, ибо Х. Джамилова, рискуя своим высоким саном, состряпала свой вердикт вопреки постановлению Конституционного суда «О толковании статьи за номером 1203.1 Гражданского кодекса Азербайджана», где подробно объяснялось, кого и как следует относить к категории «недобросовестных наследников». Скажем больше. Ее шитое чёрным по белому решение поддержал… Кто бы вы подумали?..   Никто иной, как судья Верховного суда страны г-н А.Мирзалиев. Тут, надо сказать, в пользу Сулеймановых подсуетился, опять-таки, очень уж заинтересованный во всем этом деле Мушфиг Аббасов. Ведь там, в Верховном суде, на влиятельных позициях, работал его… дядюшка. А это, понимаете ли, гораздо  выше какой-то там Конституции и ее нормативных актов… Но при всем при том, время работало уже не на Аббасовых, и не на Сулеймановых. Очевидно, Прокуратор небес решил все поставить с головы на ноги. И прорвало то, что было наглухо закрытым для посторонних глаз и ушей. Старшая дочь Халиды, оправдывая свое, данное ей от рождения имя Бюльбюль (Соловей), перед своей младшенькой Аманой и Аделей Тагиевой, приходящейся сестрой ее мамы, в скорбных руладах каялась, какую непростительную дурость она совершила.
Справа Бюльбюль Искендерова, слева – Амина
– Да, мы с мамой часто ссорились. Я жаловалась на нее тете Джамиле, сестре нашего незабвенного папы, которого я любила больше всего на свете. Она меня поддерживала и вместе с Маиром дайы они наговоривали гадости в ее адрес, которые меня еще больше озлобляли. А когда все случилось, они вместе с Мушфиг муаллимом стали убеждать меня, чтобы я на следствии сказала то, что мне нашептовывал Мушфиг муаллим. Я, как дура, повелась. За это они клятвенно обещали оформить на мое имя дом. Тот самый, в переулке нашей улицы Бабека, что нам с тобой, Аманочка, очень нравился… Тут Бюльбюль, едва не задохнувшись от рыданий, выдохнула: – Они меня нагло обманули. Я предала самое святое на свете – маму. За такое Аллах меня не простит. Накажет. Если не меня, то мою семью. И я перед Аллахом и перед вами, и перед мамой хочу искупить свою вину. Я знаю все. Я была свидетелем того, как Джамиля хала, Маир даи и другие папины родичи сговаривались со следователем Аббасовым, чтобы он во чтобы это для них ни стало, – Бюльбюль красноречивым жестом на пальцах показала жест при котором люди отсчитывают денежные купюры. – У него, как он бахвалился, в самой высшей судейской инстанции работает родной дядя, сможет, как надо, переговорить с судьями всех столичных структур… Чтобы не быть голословной я вам и кому надо передам содержание этих переговоров с Мушфигом муаллимом и мобильную переписку с ним по поводу получения, размера и распределения взяток. Более того, у меня есть копии свидетельств, судебных и других документов. Я их отдаю потому, что это будет гарантией того, что я останусь жить. Иначе они со мной расправятся, как с папой… Да, это была бомба. Бомба, взрывающая изнутри все сфабрикованное М. Аббасовым уголовное дело в отношении Халиды Искендеровой, которую суды на долгие годы отправили в тюремный застенок. Лишь одна из инстанций, самая низовая – суд Низаминского района –  осталась верна Основному Закону страны – Конституции Азербайджана. Впрочем, в той выше названной нами статье «Искали убийцу Искендерова. Не нашли. И… повесили на жену!»  обо всем этом, правда косвенно, но писалось, хотя мы еще не располагали прямо-таки ошарашивающим признанием Бюльбюль Искендеровой, что давала ложные показания на свою мать. Ведь у Халиды, как у жены, если уж она решилась избавиться от мужа, возможностей и реальных ситуаций было больше, чем топорное взять нож и резать его. И тогда бы комар к этому делу не смог бы подкопаться. Комар не сумел бы, а Мушфиг Аббасов, получив щедро оплачиваемый заказ, жонглируя законами, сумел. Как мог он изощряться наш читатель воочию увидел по изложенным нами еще три с лишним года назад фактам. Если кто подзабыл, напомним. Эксперты, исследовавшие на месте убийства изъятые ими образцы крови, установили, что в нескольких из них находилась кровь 2-й группы, которая никакого отношения к членам семьи Искендеровых не имела. У них у всех 1-я группа. А по характеру  ран, оставленных убийцей на теле Физули Искендерова, подобное, согласно заключению эксперта, женщина совершить не могла. По всему выходило, что в гараже, во дворе и в самом особняке жертвы орудовал некто третий. Да и следы от кроссовок, оставленных тем невидимкой, рисунок подошв которых и размер ступни, никак не сходились с обувью, что находилась в гардеробе Искендеровых. А вот кто он? – следователя Аббасова нисколько не интересовало. Во всяком случае, эта версия им напрочь отметалась. Для этого надо было иметь немного совести, широту мышления и анализа. Но, чего не было у него, того не было. Но имелся удобный подручный материал  – женщина и ее дочери, одна из которых, несовершеннолетняя и наивная Аман, присутствовала в момент разыгравшейся трагедии. Напомним, как Аббасов «мастерски» воспользовался этим обстоятельством. … Утро 30 апреля 2015 года. В коридоре городской прокуратуры у кабинета следователя М.Аббасова, дожидаясь его приглашения, сидят Халида Искендерова, ее 14-летняя дочь Амана и их адвокатесса Эльмира Мамедова. М.Аббасов вызвал их к себе на  какую-то непонятную очную ставку. Наконец дверь отворяется.
«Искендерова, проходи!» Амана вся съеживается. «Спокойно, девочка, – шепчет мать.- Это дело быстрое. Сейчас вернусь,- чмокнув прильнувшую к ней дочь в макушку говорит она, и вместе с адвокатессой, исчезает в сером, как чешуя змеи, проеме. Не прошло и минуты, как из того прикрытого дверью зловещего пространства, донесся полный злобной ярости голос следака: «Сука! Убийца! Ты все равно подпишешь мне явку с повинной. Никуда не денешься! Мне все известно! Ты арестована! В камеру ее!..» – приказал он, уже стоящим там наготове двум молодчикам. Заламывая руки и тыча мощными пятернями женщину в грудь и спину, они выталкивали ее в коридор, а в след им несся гневный рык Аббасова: «Ты там у меня быстро запоешь!» Как ужаленная вскочив с места Амана с разрывающим сердце девчоночьим визгом – «Мамочка! Мама!» – бросилась к ним. Но на пути ее встала адвокатесса Эльмира Мамедова. С трудом успокоив бьющуюся в ее руках девочку и дав ей кем-то услужливо принесенный стакан холодной воды, Эльмира ханум с доброжелательной вкрадчивостью стала внушать Амане, что ничего страшного не произошло и, поглаживая по головке, жарко шептала: – Милая… Хорошая моя… Не надо так нервничать… Маму твою отпустят если, конечно, ты захочешь этого. Именно ты! – повторила она и с горестной сочувственностью ввернула: – Если не хочешь, чтобы она находилась в камере с одними вонючими мужиками, – задушевно врала Эльмира ханум. – Не хочу! – в ужасе округлив глаза, выдохнула Амана. – Тогда скажи дяде Мушфигу, как мама ругалась с папой… И если ты только скажешь, что она со зла, именно со зла сделала… Он отпустит ее… Тем, кто что-то делает со зла, ничего не бывает. Их без всякого освобождают, – нежно обняв девочку, вдохновенно лгала она. Миру давно известно, что у ведущих следствия Аббасовых по тем или иным делам, как правило, имеются, работающие на них адвокаты и с садистскими наклонностями выбивальщики, которые, услаждая свою болезненную прихоть, не без удовольствия, в камерах, куда их подсаживают, выколачивают нужные показания из тех, кого следователь назначил в виноватые. Но откуда это было знать девочке? Ее, конечно, никто не собирался подвергать такому испытанию. Мушвигу муаллиму надо было, чтобы она подписалась под тем, что он ей надиктует… И покатилось следствие по уложенной Аббасовым дорожке. Она, та дорожка, исключала и версию «убийцы со стороны», и другие, не менее значимые, на которых, чтобы не утомлять читателя пространностью публикации, мы останавливаться не станем. Но мог ли на них и на цепь иных очевидных нестыковок, притянутых путем подлогов следователем Аббасовым за уши фактов и противоречий, не обратить внимание судья? Мог, конечно… Однако, опять-таки, по маячившей за всем этим делом зловещей тени, известной народу, как Ее Подлость Коррупция, ему, проще всего было приговорить женщину, мать двоих детей, к 18 годам тюремного заключения…